14:29 

И обратно про Лон-Гора (они такие же, как и мы, и Лон-Гор не исключение))

Категория: джен
Рейтинг: R
Благодарности:
Алене-Веронике за идею)
Айронмайденовскому за то, что он есть))
Булгакову за мессира)))
А еще позаимствован один диалог из ТЗЗ


- Лонэ, ты уверен, что это хорошая идея? – Гелли в который раз поправляла перед зеркалом свою замысловатую прическу, искусно украшенную ниткой жемчуга.
- Конечно, Лио, ты ведь давно мечтала посетить какое-то культурное мероприятие, а выставка работ знаменитого Бу-Сана – отличный повод воплотить твою мечту в жизнь… - у Лон-Гора при одном только упоминании о Бу-Сане начинал нервно подергиваться левый глаз и прорезываться пятый зуб мудрости. И было от чего: Бу-Сан был такой же художник, как Баан-Ну – писатель, даже еще хуже: будущий руководитель беллиорской экспедиции хоть писал без ошибок, а Бу-Сан, который, наверное, и палитры в руке не держал, тупо присваивал произведения арзакского художника. И все менвиты об этом знали и считали такое интеллектуальное воровство в порядке вещей, ну а чего вы ожидали после празднования 30-ой годовщины Дня Безумия? Вот этому эпохальному событию и была приурочена вышеупомянутая выставка. Честно говоря, Лон-Гору так хотелось посещать это мероприятие, как полковнику Мон-Со танцевать, но он уже давно пообещал Гелли показать ей высшее менвитское общество (на самом деле, больше инициативы, попахивающей откровенной провокацией, исходило от Лон-Гора, но полковник медицинской службы был настолько уверен в собственной неприкасаемости, что не видел в этом поступке опасности ни для себя, ни для Гелли). С Гелли вообще взятки гладки, если кому-то и грозят неприятности, то исключительно Лон-Гору. Он в который раз напомнил своей спутнице:
- Лио, самое главное – не смотреть менвитам в глаза! Кто бы с тобой ни заговаривал, хоть сам Гван-Ло, не поднимай на собеседника глаза, даже если он прикажет сделать это… и не отвечай никому! Ты принадлежишь мне, а другие менвиты не имеют права тобой повелевать… Я всю ответственность беру на себя.
Экспозиция работ Бу-Сана разместилась в самом лучшем арт-центре Бассании. Лон-Гор специально выбрал последний день выставки да еще время перед закрытием галереи, тогда шансы встретиться во время культурного мероприятия с Верховным Правителем равны нулю. В день открытия Гван-Ло, конечно, присутствовал, но дальше… Не таким уж большим поклонником искусства являлся достойнейший из достойнейших, у него были государственные дела и поважнее. Экспозиция насчитывала около сотни работ и все они были исполнены в стиле космического реализма – современное искусство Верховный Правитель не понимал, не признавал и не поощрял. Новейшие арзакские техники вплоть до моделирования четырехмерных голограмм спросом не пользовались и существовали разве что в мастерских каких-нибудь художников-маргиналов, эстетствующих фриков и прочих отбросов общества.
Появление на выставке Гван-Ло не произвело, наверное, такого эффекта, как Лон-Гор под ручку со своей арзакской любовницей. На Гелли было роскошное алое платье с серебряной вышивкой, соответствующее последнему писку менвитской моды, и жемчужные украшения, она выглядела так потрясающе, что в ледяных глазах холеных менвиток зажегся огонек самого конструктивного женского чувства – зависти. Специального запрета на посещение выставки, распространяющегося исключительно на арзаков, не существовало, поскольку арзаки в качестве слуг повсюду сопровождали своих хозяев, но привести арзака на равных мог себе позволить только полковник медицинской службы Лон-Гор! Гелли поначалу трепетала, как вишневый лист, но постепенно освоилась и даже начала проявлять интерес к высокому искусству. Искусство Бу-Сана было не только высоким, но и огромным. Даже для менвитов размеры его полотен казались внушительными, что тогда говорить об арзачке! Гелли, строго следуя инструкции Лон-Гора, смотрела не по сторонам, а только на картины и уже получала от их созерцания удовольствие, она расхрабрилась настолько, что принялась комментировать увиденное да так остроумно, что Лон-Гор не удержался и тоже подключился к ее импровизации:
- Лонэ, что ты скажешь об этой незнакомке с персиками?
- Лио, это одна из моих постоянных пациенток, так что я прекрасно знаю и ее саму, и, тем более, ее персики!... Обрати лучше внимание на принцессу Сиа-Мо со своей любимой лошадью, как она тебе?
- Великолепно! Только кто из них принцесса?...
Вот так, картина за картиной, наши «искусствоведы» подошли к полотну с пафосным названием «День Величия». На нем поток оригинальных отзывов мигом прекратился – оба обозреватели изумленно уставились на это монументальное творение: оно собой представляло восхождение к мировому правлению расы Избранников. Восходящими была пара обнаженных менвитов, мужчина и женщина, прикрытые на самом интересном месте легкой летящей тканью, совершенный облик которых просто излучал избранность и величие. Слева и справа от менвитов находились голые арзаки, двое мужчин и две женщины, коленопреклоненные позы и опущенные головы которых символизировали смиренность и рабскую покорность. Лон-Гора, помнившего, что у арзаков не было культа физической силы, а в искусстве – изображения обнаженной натуры, от созерцания этой композиции аж передернуло – околдованный арзак писал околдованных голых арзаков, и это было в порядке вещей, казалось, что здесь плохого, но плохо было все, кроме качества работы, конечно. Арзаки, которым навязали менвитскую волю, и которые внушенные мысли ощущали как собственные, - вот самое жуткое и неестественное, что может произойти с человеческим сознанием… Гелли же, разинув рот от восхищения, внимательно рассматривала обнаженную натуру как менвитов, так и своих соотечественников – начальная гипнотическая установка напрочь стерла у арзаков их самобытное чувство стыдливости. Лон-Гору от такого зрелища стало очень не по себе, он только собрался отойти вместе со своей спутницей от этого чудовищного полотна на безопасное расстояние, как вдруг заметил подходящего к ним генерала Баан-Ну в сопровождении своего слуги Ильсора. По выражению физиономии генерала было сложно понять, искренне он рад видеть будущего судового врача или нет, - на его лице улыбались только губы, взгляд оставался таким же холодным и отчужденным, как у нарисованных менвитов Бу-Сана. «Вот рыжий поц! Только тебя здесь не хватало!» - промелькнуло в мозгу Лон-Гора, когда он пожимал протянутую лапищу будущего руководителя космической экспедиции.
- Здравствуйте, полковник! Рад нашей встрече! – прогремел на всю галерею Баан-Ну, так что на него обернулись все присутствующие на выставке.
- Добрый вечер, мой генерал! – довольно сухо ответил на приветствие Лон-Гор и сразу же подал руку слуге генерала:
- Здравствуйте, Ильсор!
Арзак, внимательно изучающий мозаичный пол галереи, явно не ожидал такого внимания к своей скромной персоне и, вздрогнув, поспешно протянул руку Лон-Гору.
- Мое почтение, господин доктор! – Ильсор поднял на полковника слегка удивленные глаза, но встретившись с нескрываемым дружелюбием и улыбкой во взгляде Лон-Гора, тоже улыбнулся ему в ответ. Одними глазами. Баан-Ну не обратил на рукопожатие доктора и слуги никакого внимания, тогда как остальные менвиты в выставочном зале (Лон-Гор сразу же отметил их реакцию боковым зрением) были, мягко говоря, в шоке. Тонкая арзакская ладонь в руке полковника медицинской службы напомнила ему события почти 50-летней давности – с такого огромного расстояния они казались сном, а может это и был светлый красочный сон – вот такие же изящные руки, заплетающие черные шелковистые косы, разухабистое пение под окнами больницы, веселый кавардак, устроенный молодежью во дворе медицинского заведения… Столько лет прошло, но это обязательное арзакское «господин» до сих пор режет слух, а пора бы уже и привыкнуть…
- Какими судьбами вы здесь очутились, мой генерал? – откровенный сарказм в голосе доктора ощутили даже хрустальные люстры галереи, но только не Баан-Ну. Он приосанился, как будто ожидал именно этого вопроса и привычно громко ответил на пол-арт-центра:
- Исполняю программу-максимум по наполнению яркими впечатлениями и положительными эмоциями перед грядущей экспедицией, доктор! Спешу, как говорится, взять от рамерийской светской жизни все самое лучшее, чтобы было о чем вспомнить во время полета и непосредственно на Беллиоре. Уверен, что эта планета хоть и цветущая, но скучная и однообразная, культурных мероприятий там, по всей вероятности, не предвидится, значит надо насытиться ними на родной Рамерии. К тому же приобщаться к высокому искусству выдающихся менвитских мастеров – мой любимый с юности досуг. Слугам тоже полезно расширять свой кругозор, хоть арзаки в силу своей второсортности и не могут постичь суть творчества Избранников… Я вижу, вы тоже придерживаетесь моей точки зрения, полковник?
На этих словах Баан-Ну кивнул в сторону молчавшей Гелли со склоненной, как у Ильсора, головой. Лон-Гор сделал вид, что не услышал вопроса генерала и резко сменил тему светской беседы на ту, которая была больше по душе будущему руководителю космической экспедиции, - о его внешности:
- Замечательно выглядите, мой генерал, впрочем, как и всегда!
- Благодарю вас, полковник! Скрывать не стану, своим внешним видом я обязан личному стилисту, - Баан-Ну повернул голову к слуге, тот учтиво поклонился, - Ильсор хоть и арзак, но понимает толк в нарядах и аксессуарах не хуже Избранника… И это он мне сегодня посоветовал сделать завивку бороды.
Лон-Гор недоумевающее глянул на Ильсора, тот, заметив взгляд доктора, сразу же отвесил стандартный поклон, Лон-Гору же на мгновенье показалось, что арзак улыбнулся. «Стилист!... Так вот как сейчас называется нянька для взрослых. Теперь я хоть знаю, кому генерал обязан своей, не побоюсь этого слова, уникальностью! Жаль, что этот стилист не осознает, что на самом деле он – лучший из лучших изобретателей-инженеров ракетостроения. Это состояние, наверное, похоже на сон, когда забываешь то, что происходило с тобой буквально пару минут назад, ты живешь только настоящим, ты сейчас весь в искусстве Бу-Сана и в заботах о бороде Баан-Ну, а воспоминания о тяжелом изнурительном дне, посвященном тщательной подготовке «Диавоны», тебе просто-напросто «стерли» с памяти… О звезды, как бы мне хотелось, чтобы весь этот беспредел оказался только моим кошмаром!» Он подумал о Гелли: мысль о том, что кто-то также манипулировал ее сознанием, окончательно испортила полковнику настроение, да так конкретно, что даже Баан-Ну заволновался:
- Полковник, с вами все в порядке?
- Не беспокойтесь, мой генерал, это все из-за усталости… Мы сейчас живем в постоянном стрессе, и от этого напряженного состояния тяжело избавиться даже во внерабочее время. Искусство исцеляет, это, оказывается, не только красивое образное выражение, но и замечательная эффективная терапия, вы, наверное, и сами в этом уже убедились? – недюжинным усилием воли Лон-Гору удалось вернуть себе прежнее беззаботное расположение духа и улыбнуться про себя: «Для кого-то это «лекарство» бальзам на рану, для меня – только соль… Еще пару таких эпических полотен – и меня из этой галереи вынесут ногами вперед!»
- Вы абсолютно правы, полковник! Я получаю от созерцания работ великого Бу-Сана настоящее наслаждение! Ну что, Ильсор, ты тоже испытываешь восторг, очутившись на такой превосходной выставке? – снисходительно обратился к личному стилисту генерал.
Арзак послушно ответил:
- Да, мой генерал. Не может мне не нравиться то, что нравится вам, - и поклонился для большей убедительности. В том, что слуга улыбался, проницательный Лон-Гор убедился окончательно.
- То-то же! – увлекшийся Баан-Ну собирался уже привычно похлопать Ильсора по плечу, но вовремя спохватился, вспомнив, где он находится. Лон-Гора, считавшего такую развязность дном лицемерия, подобное поведение генерала раздражало особо сильно. Не меньше его кудрявой бороды. Чтобы не видеть ни того, ни другого полковник медицинской службы сконцентрировал внимание на Ильсоре. Тот внимательно изучал «День Величия» - то ли из-за собственного интереса, то ли из-за генерала, уставившегося на произведение искусства с самым, на какой был способен, умным видом. От пристального взора доктора не ускользнуло легкое смущение слуги генерала и это показалось ему немного странным – у Гелли при виде этой картины щеки не розовели и ресницы не опускались, а вот реакцию Ильсора типичной не назовешь… Лон-Гор внимательнее присмотрелся к коленопреклоненному рабу на полотне и, как бы невзначай осведомился у стилиста Баан-Ну:
- Ильсор, простите мне мое любопытство, но это случайно не вы позировали Бу-Сану?
- Случайно не я, господин доктор, - в словах арзака проскользнула тень иронии, но Лон-Гор принял ее, как должное, - это мой брат Альмар с семьей… - добавил он упавшим голосом.
Альмар! Младший научный сотрудник Института Рациональных Технологий, до Пира изобретающий медицинское оборудование, после Пира – оружие и военную технику… А женщина возле – его жена и по совместительству лаборант Глори, как она тогда огорчилась, когда их биорезонансный аппарат вышел из строя… Обесточив при этом полбольницы! А этот юноша, выходит, Назар, тот самый знаменитый поющий перинатальный хирург, да он и сейчас трудится, не покладая рук, но все его достижения и заслуги автоматически присваиваются какому-то менвиту, острее десертного ножа ничего в руках не державшему… Следуя этой логической цепочке, Лон-Гор уже понял, кто эта хрупкая, еще сохранившая девичью субтильность арзачка, и почувствовал, что надо срочно раскланиваться с генералом и терять с поля зрения этот проклятый «День Величия» - находиться рядом с ним было для полковника медицинской службы изощренной психологической пыткой. Пожелав будущему руководителю экспедиции всех мыслимых и немыслимых благ (Лон-Гор постарался, чтобы слуга генерала воспринял эти пожелания и в свой адрес тоже) и элегантно взяв под ручку Гелли, доктор направился к центру экспозиции. «Хорошо, что Лио не узнала тех арзаков! – мрачно размышлял Лон-Гор, - Хотя… Это ведь только меня полотно приводит в неописуемый ужас, а остальные, будь то менвиты или же арзаки в силу своей приобретенной неполноценности не замечают на нем ничего трагического…»
Минув несколько пейзажей, поклонники высокого искусства оказались в сердце выставки – возле колоссального панно, изображавшего Верховного Правителя, облаченного в парадное одеяние и церемониальную мантию, на фоне усыпанного звездами безвоздушного космического пространства. В поднятой правой руке он держал серебряный шарик, в котором при более тщательном рассмотрении можно было узнать Рамерию с ее легкой дымкой атмосферы и поверхностными особенностями. У бесстрастного отчужденного лица Верховного Правителя и мерцающих вокруг него остальных космических тел была одна общая черта – на них не существовало жизни. «Из огня да в полымя!» - еле слышно пробормотал Лон-Гор, когда они с Гелли отошли на приличное расстояние от панно, чтобы получше его рассмотреть. Внезапно в нем проснулся юмористический азарт шутника-озорника и доктор мысленно потер руки от удовольствия: «Ну держись, Гван-Ло, сейчас я в честь тебя такой панегирик сочиню – мама не горюй!»
- Лио, а сейчас перед нами самое лучшее в мире изображение Верховного Правителя Рамерии достойнейшого из достойнейших великого… огромного Гван-Ло!
- Лонэ, самое лучшее в мире изображение Гван-Ло – это, в смысле, лучше самого Гван-Ло?
- Вот именно, Лио! Обрати внимание, как художник уловил взгляд Верховного Правителя – достойнейший из достойнейших смотрит в космическую даль, и мы не видим то, что видит он, и суть этого произведения искусства в том, что Гван-Ло знает что-то, чего не знаем мы…
- Ну почему не знаем? – возразила Гелли, - достойнейший из достойнейших высматривает своим сверхострым взором в бескрайних просторах Вселенной цветущие планеты, чтобы присоединить их к своим владениям!
- Пожалуй, ты права… - задумчиво произнес Лон-Гор, - меня смущает тот факт, что он не обнаженный. Почему? Только представь голые телеса самого совершенного менвита на фоне созвездий и туманности Ориона – все, без исключения кометы сойдут со своих орбит, а черные дыры начнут засасывать самих себя!
- Ну вот, ты только что дал ответ на свой вопрос – во избежание коллапса космических масштабов. К тому же не надо забывать о температуре вакуума во Вселенной, или ты хочешь чтобы Верховный Правитель превратился в ледяную скульптуру Верховного Правителя?
- По-моему, в ледяную скульптуру он превратился еще тридцать лет назад… Но в таком случае, надо было одеть на достойнейшего из достойнейших космический скафандр!
- Ну так в скафандре ведь ничего не видно!... – прыснула со смеху Гелли.
Наши обозреватели так увлеклись обсуждением панно, что даже не заметили гробовой тишины, которая вдруг воцарилась в картинной галерее. И чей-то властный голос у них за спинами, безупречно чеканящий каждое слово, резко произнес:
- Я согласен с тобой, Лио, в скафандре ничего не видно, да и зачем мне скафандр, если произведение выполнено в стиле символизм.
У Лон-Гора, моментально узнавшего обладателя того голоса, мороз по коже пробежал, и первое, что он сделал – крепко схватил обомлевшую от страха Гелли за руку, будто ее уже забирают. Происходящее все больше походило на кошмар, о котором он мысленно упоминал десять минут назад, - теперь оставалось сделать над собой нечеловеческое усилие и взглянуть в лицо опасности. В лицо своего бывшего друга Гван-Ло.
«Нам пиздец!» - подумал Лон-Гор.
«Вот именно, док!» - подумал Гван-Ло.
Стараясь выглядеть как можно равнодушнее, полковник медицинской службы обернулся на голос и с насмешливым вызовом уставился на Верховного Правителя. Тот стоял в окружении двух амбалов-телохранителей, не уступавших Гван-Ло ни ростом, ни силой, (Лон-Гора всегда удивляло наличие этих охранников, что могло угрожать жизни Главного Менвита?) и, не мигая, созерцал крамольного доктора, державшего за руку свою спутницу, на фоне панно в стиле символизм. «Забавное зрелище, наверное, получается, - промелькнуло в мозгу Лон-Гора, - и, самое главное, что тоже в стиле символизм!» Присутствующие на выставке выстроились в шеренгу позади Верховного Правителя на приличном от него расстоянии и застыли, как каменные изваяния… Может, от страха, а может и от предвкушения уникального перфоманса.
Гван-Ло первым нарушил молчание:
- Здравствуй, Лон! Ты как-то странно на меня смотришь, будто впервые видишь…
- Здравствуй, Гван, - беззаботно ответил полковник, - да вот засомневался, ты ли это или очередное произведение искусства великого Бу-Сана, в смысле, четырехмерная голограмма.
- А ты все шутки шутишь, доктор! Тебе ведь прекрасно известно, как я отношусь к этим голограммам!
Лон-Гор продолжал ломать комедию, но внутри у него бушевали такие страсти, что он удивлялся, как до сих пор еще не взорвался от такого неприсущего менвиту переизбытка эмоций, самой яркой из которых была злость. На самого себя. Ведь это же он, умный и осторожный полковник медицинской службы, просчитывающий развитие событий на сто ходов вперед и предугадывающий все вероятности до мельчайших подробностей, по собственной воле пришел в хитромудрую ловушку Гван-Ло, поймавшись на приманку, как последний самоуверенный дурак! По большому счету, он для Верховного никакой ценности и не составляет, а вот Гелли… Лон-Гор сразу узнал тот особенный тяжелый взгляд своего бывшего друга, падающий на Гелли, и он не сулил ей ничего хорошего… «Эх, что же я так поглупел… - мысленно распекал себя доктор, - А чего вы, собственно, хотели, тридцать лет находясь в окружении феерических идиотов?» Он пристально рассматривал молчащую толпу, пытаясь понять ее настроение, но ледяные глаза менвитов не выражали ни-че-го: ни осуждения, ни презрения, даже заинтересованности происходящим не наблюдалось! Лон-Гор даже растерялся на секунду, но потом сообразил, что это всего-навсего очередные фокусы Гван-Ло, у него случались сеансы массового гипноза и не таких масштабов… А судя по испуганным глазам слуг, арзаков он не трогал. И только в глазах стилиста генерала Лон-Гор заметил испуг совершенно другого рода – за самого Лон-Гора и Гелли. Осмысленный живой взгляд арзака настолько поразил полковника медицинской службы, что он на мгновенье даже отвлекся от напасти, в которую угодил вместе с Лио. Эта особенность характера Лон-Гора во время экстремальных ситуаций затачивать внимание на посторонних вещах неоднократно спасала его от паники и помогала сохранять внутреннее равновесие, но сейчас сконцентрированность на Ильсоре походила на любование бабочкой падающего в пропасть. От такого сравнения доктор разозлился на собственную персону еще больше и полностью переключился на бывшего друга, но любопытство оказалось гораздо сильнее обиды на самого себя, и он время от времени как бы невзначай бросал на странного арзака короткие взгляды.
Собравшись с духом, полковник медицинской службы невозмутимо ответил Верховному Правителю:
- Ну какие же здесь могут быть шутки, Гван? Разве я мог предположить, что повстречаю тебя здесь, в последний день выставки в толпе праздно шатающихся ублюд… представителей светского бомонда?
- Лон, эти праздно шатающиеся, как ты выразился, представители светского бомонда – самые выдающиеся деятели рамерийского искусства! – веско возразил достойнейший из достойнейших.
- Гван, мы просто говорим об одних и тех же вещах разными словами, - Лон изо всех сил старался отвлечь Гван-Ло от Гелли, он готов был принять весь огонь на себя, но его бывший друг не принадлежал к категории людей, позволяющих вешать себе лапшу на уши. Вешать лапшу на чужие уши он предпочитал сам. Так же, как и просчитывать ходы противника на сто шагов вперед. Лон-Гор был сильным игроком, но сейчас он допустил роковую ошибку (и даже там, где Верховный ожидал меньше всего) и теперь Главный Менвит не упустит шанса переступить болевой порог этого чересчур много о себе возомнившего интеллигента!
Не обратив на последнюю реплику доктора ни малейшего внимания, Гван-Ло заговорил с Гелли:
- Лио, мне понравилось, как ты выразилась насчет высматривания в бескрайних просторах Вселенной цветущих планет! Очень остроумно!
Лон ощущал, как дрожит ее похолодевшая рука, но все, на что он был сейчас способен, - только беспомощно ждать самого худшего исхода этой встречи… В том, что исход будет самым худшим, он даже не сомневался.
Гелли не ответила, только еще ниже склонила голову. Лон мысленно восхитился ее хрупкой непреклонностью цветка, пробивающегося сквозь камень и снег… чтобы оказаться сорванным безжалостной рукой!
- Лио, почему ты молчишь? – Верховный Правитель смягчил свой голос до предела, придав ему неповторимого тембра кошачьего мурлыканья (Лон-Гор еще в юности поражался такой метаморфозе, свойственной типично менвитскому громкому и резкому голосу Гван-Ло, этот вкрадчивый и завораживающий голос совсем не сочетался с суровой внешностью здоровенного мужика и служил для Лон-Гора отличным поводом лишний раз подтрунить над другом… Но сейчас было не до смеха)
- Лио, взгляни же на меня! – не приказал – попросил Главный Менвит. Доктор почувствовал себя натянутой до предела струной и, вложив в интонацию максимум развязности, произнес:
- И чего она там не видела?
- Лон, я не к тебе обращаюсь! – напомнил ему Гван-Ло тоном, не терпящим возражений, и Лон-Гор понял, что перегибать палку не стоит. – Лио, почему ты не смотришь мне в глаза? Это же невоспитанно, в конце концов!
«Все!... Вот и наступил «пиздець всім сподіванням», как говорят арзаки… Говорили когда-то.» - полковник медицинской службы отчетливо осознал, что Гелли погибла – в любом случае, но ему почему-то очень хотелось, чтобы его просьба не смотреть менвитам в глаза и не разговаривать с ними пересилила непосредственное обращение Верховного Правителя. «Не смотри, Лио! Сопротивляйся до последнего!» - мысленно умолял ее Лон-Гор.
- Благодарю вас, мессир: я уже посмотрела однажды и с меня достаточно! – тихо, но достаточно твердо промолвила Гелли, так и не подняв лица.
Телохранители Главного Менвита напряглись и не сводили со своего хозяина глаз, ожидая еле заметного знака достойнейшего из достойнейших – такая неслыханная арзакская дерзость заслуживала самого страшного наказания, но Гван-Ло медлил. Вместо этого Верховный Правитель только удивленно вскинул бровь, ехидно уставившись на ликовавшего Лон-Гора: доктору на мгновенье показалось, что в его взгляде промелькнуло уважение.
- До чего же застенчивы некоторые девушки… - задумчиво промурлыкал Главный Менвит, а потом добавил уже естественным голосом, обращаясь к стоявшему слева от него (а точнее, левого охранника) Бу-Сану, - достопочтимый Бу-Сан, хочу вас еще раз поблагодарить от имени собравшейся здесь публики за то неописуемое удовольствие и эстетическое наслаждение, которым вы щедро поделились с нами. Уверен, здесь собрались самые преданные поклонники вашего творчества! – последнюю фразу он произнес с особым натиском и вызывающе глянул на Лон-Гора. – Вот только полковник медицинской службы Лон-Гор высказывался в адрес ваших работ не очень лестно…
Бу-Сан вытянулся по стойке «смирно» и, не скрывая переполняющего его восторга, отрапортовал:
- Мессир, это я вам благодарен за ту высокую честь, которой вы удостоили лично меня и моих дорогих гостей! А замечания полковника это последнее, к чему мне надо прислушиваться – как может человек, не имеющий специального образования, разбираться в высоком искусстве и, тем более, судить о нем! Это же нонсенс!
Слово взял Лон-Гор:
- Хочу поведать собравшимся здесь самым преданным поклонникам творчества Бу-Сана один незначительный эпизод из биографии великого мастера, тщательно этим мастером скрываемый: когда-то очень давно, лет пятьдесят назад наш будущий светоч классической живописи работал маляром-штукатуром в обыкновенной ремонтно-строительной бригаде. И однажды мне выпала высокая честь принимать непризнанного художника в своей больнице, где он с остальными мастерами производил капитальный ремонт здания медицинского учреждения. По иронии судьбы он трудился под чутким руководством арзака-прораба, и я бы с удовольствием пересказал все отзывы и, гм, замечания мудрого прораба с соответствующей квалификацией по поводу качества работы нашего деятеля искусства, но, боюсь, как бы присутствующие здесь дамы не упали в обморок от услышанных хвалебных од! Учитывая то, что арзакский язык забыли даже его носители!
Лицо Бу-Сана приняло приятный пепельный оттенок:
- Да как вы смеете!... – он уже был готов схватить нахального доктора за грудки, но Гван-Ло пристально посмотрел возбужденному художнику в глаза, и тот сразу сник.
- Прошу вас, достопочтимый Бу-Сан, держать себя в руках, как подобает менвиту, и не поддаваться на провокации эксцентричного полковника!... Лон, ты все сказал или у твоей захватывающей истории есть продолжение? – насмешливо обратился он к бывшему другу.
- Само собой разумеется! – кивнул доктор в знак согласия, - А заодно и конец: рождению своего таланта великий Бу-Сан обязан Дню Величия: не прошло и пяти лет после этого эпохального события, как о творчестве Бу-Сана заговорили во всех средствах массовой информации, а выставки его полотен производили настоящий фурор… А теперь, - Лон-Гор обратился к остолбеневшему Бу-Сану, - назовите, пожалуйста, имя настоящего художника, на протяжении тридцати лет писавшего все эти пейзажи-портреты-натюрморты вместо вас и чье творчество вы банально присваивали и демонстрировали под своим именем без малейшего зазрения совести!
Физиономия Бу-Сана сменила приятный пепельный оттенок на не менее приятный светло-зеленый, он с ненавистью смотрел на полковника медицинской службы, но упорно сохранял молчание. Лицо же Верховного Правителя оставалось таким же спокойным и уравновешенным, как и в начале светской беседы, Лон-Гора не покидала мысль, что этот спектакль приносит ему удовольствие… Если бы не приносил, он бы давно его прекратил одним движением руки.
- Его зовут Наур, - ответил за Бу-Сана Лон-Гор, медленно обводя взглядом собравшихся в галерее, - к сожалению, по понятным всем нам причинам имя этого гениального арзакского художника предалось забвению, людей, которые его помнят, как выдающегося деятеля искусства, можно пересчитать на пальцах одной руки и сам Наур в их число не входит… Кстати, у него есть одна интересная физиологическая особенность, которая встречается только среди арзаков – он амбидекстр и может рисовать одновременно обеими руками! Этот интересный факт исчерпывающе объясняет просто-таки конвейерное производство шедевров Бу-Сана и его бесконечные выставки непременно новых работ!
От Лон-Гора, на протяжении этого затянувшегося фарса наблюдавшего за Ильсором, не скрылось то, как по мере продолжения разговора с Гван-Ло испуг на его лице сменился восхищением (во время разоблачения Бу-Сана). Слуга Баан-Ну, окончательно убедившись в том, что все внимание на данный момент приковано исключительно к доктору со своей подругой, уже не прятал настоящих эмоций, и полковник медицинской службы отчетливо увидел арзака, каким он был до Пира: свободного, уверенного в себе, с чувством собственного достоинства человека. «Так он же не под гипнозом! – вдруг осенило Лон-Гора, - Его или расколдовали или… вообще не заколдовывали?...» По правде говоря, доктор, беседуя с Ланной, немного лукавил: свою волю арзакам он не навязывал, но, общаясь с ними, всегда вкладывал в слова созидательный посыл (даже обыкновенное «здравствуйте» было положительной установкой). Раньше Лон-Гор серьезно задумывался над тем, чтобы снять воздействие начальной команды, но итоги такого эксперимента могли оказаться очень плачевными для подопытного, и по этому доктор не решился на его осуществление. Как говорил Айронмайденовский, две программы могут войти в конфликт, а о последствиях такого конфликта можно только предполагать… Это во-первых. А во вторых, даже если и удастся освободить сознание арзака, как ему объяснить современную, гм, картину мира? Какой окажется его реакция на текущее положение вещей и то, что его соотечественники находятся в положении вещей? Не выдаст ли освобожденный арзак свою настоящую сущность, подвергнув тем самым опасности и себя, и того, кто его освободил? Здраво поразмыслив над всем этим, Лон-Гор ограничился только вот такими полезными созидательными посылами, особенно он преуспел с Гелли, и ее сознательный отказ (!) Верховному Правителю как нельзя лучше продемонстрировал уровень и качество трудов Лон-Гора… «Не знаю, парень, как тебе это удается, но твоя игра выше всяких похвал!...» Когда речь зашла о Науре, на лице стилиста генерала отобразилась печаль, такая глубокая и пронзительная, что доктор мысленно пообещал ему приложить все усилия, чтобы в один прекрасный день Бу-Саны и им подобные оказались на своих законных местах – в рабочих подсобках и провинциальных шарашках, а должность стилиста генерала Баан-Ну отошла в прошлое, как обидное недоразумение… Таких истинно скорбящих арзаков полковник медицинской службы не видел раньше по той простой причине, что их никогда и не было. «Ну что же, пора заканчивать это представление… По крайней мере, один благодарный зритель у меня имеется!»
Лон-Гор снова сделал очередную попытку воззвать к атрофированной совести выдающегося художника:
- Достопочтимый Бу-Сан, почему вы не привели с собой настоящего автора этих произведений? Хотя бы в качестве слуги?
На этот раз Бу-Сан прореагировал на вопрос доктора адекватно и абсолютно спокойно ответил:
- Наур не мог посетить выставку в связи с его чрезмерной занятостью – он состоит в экипаже беллиорской экспедиции в качестве астромеханика и на данном этапе усиленно готовится к междупланетному перелету.
Стилист генерала моментально преобразовался в главного техника экспедиции, внешний вид которого так и говорил: что я здесь делаю и кто все эти люди. Типичная реакция отчаявшегося человека, который осознает, как впустую израсходуется его драгоценное время и совершенно не может повлиять на развитие событий.
Лон-Гор театрально приосанился и торжественным голосом объявил на всю галерею:
- Именитые братья и сестры! Вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие: в связи с тем, что муза в скором времени покинет на неопределенный строк нашего самого выдающегося мастера живописи Бу-Сана, следующая выставка его работ состоится через 100 лет как минимум… Или вообще не состоится.
- Состоится, обязательно состоится! – внезапно отозвалась Гелли, не поднимая лица, - Самый выдающийся мастер живописи непременно найдет себе новую музу!
Полковник медицинской службы окинул взором безропотную толпу – ноль реакции, в принципе, он на другое и не рассчитывал… Даже на Бу-Сана дерзкое заявление Лон-Гора не произвели никакого впечатления. И только двое людей после слов Гелли улыбнулось: Верховный Правитель – презрительно, слуга Баан-Ну – восторженно. Доктор почувствовал – пора, он все сказал, теперь оставалось пожелать Гван-Ло долгих лет жизни и процветания и красиво уйти. Именно уйти: когда в начале разговора Лон-Гор ощущал ментальное удерживание, то сейчас оно исчезло – Главный Менвит их отпускал, но радоваться было нечему. Лон-Гор очень хорошо знал своего бывшего друга, чтобы поверить в такое неожиданное счастье, он просто понимал, что беда все равно произойдет, полковник был в этом так же уверен, как и в том, что после ночи обязательно наступит утро… Бесполезно бежать или прятаться, непоправимое может произойти в любую минуту, а доктор не может все время сидеть и охранять Гелли… И когда на следующий день его ассистентка таинственно пропала с места работы, будто в воздухе растаяла, Лон-Гор к этому был уже готов.

@темы: ТЗЗ

11:42 

И снова про Лон-Гора (все, как у нас, даже еще лучше!))

Категория: гет
Рейтинг: R
Благодарности: Алене-Веронике за идею)
Tiger Black за феерических идиотов))
Лон-Гору за бесплатное лечение)))


Мое имя - Лала-Тан, я, как вы уже догадались, менвитка, но друзья зовут меня на арзакский манер Ланной. Несколько месяцев назад меня, выдающегося и подающего надежды биолога, отобрали в космическую экспедицию на неизведанную Беллиору. Вообще-то изначально великий Гван-Ло планировал суто мужской экипаж, но, видно, в последний момент он решил, что надо и женщин взять, наверное, чтобы не провоцировать беллиорских слэшеров (мудрость и дальновидность нашего Верховного Правителя достигают космических масштабов, он знает наперед, что наша миссия по завоеванию и присоединению Беллиоры к его владениям войдет не только в сказочную повесть для старшего школьного возраста, но и в анналы истории Вселенной!) В итоге на борту грозного космического корабля оказалось двадцать женщин: десять менвиток и десять арзачек, а что, на Рамерии ведь уже несколько веков царит социальный конструктивизм и гендерное равенство.
И вот за неделю до старта «Диавоны» (так называется наш звездолет) я умудрилась заболеть! Дурацкая простуда, из-за которой я обрела возможность вместо гордого восхождения с остальными членами экипажа по трапу к входному люку космического корабля, помахать на прощание этим самым несостоявшимся в качестве моих коллег членам экипажа, уносящимся на космическом корабле в мировое пространство с неслыханной скоростью… Выход был лишь один – идти к будущему судовому врачу Лон-Гору, который являлся председателем медкомиссии по допуску в космическую экспедицию. Допуск я уже получила, но с безобидной, на первый взгляд, простудой на борт звездолета меня точно не возьмут, и вся надежда только на Лон-Гора и его усиленную симптоматическую терапию.
О полковнике медицинской службы Рамерии Лон-Горе ходили легенды – одни о его любвиобильности и любовнице-арзачке в частности, другие – о знаменитом чувстве черного юмора, третьи – о нескрываемом нонконформизме… Как с таким «букетом» тяжелых социальных симптомов он до сих пор оставался – не то что на свободе, вообще живым и невредимым, для меня было загадкой! В чем-чем, но в харизме Лон-Гор точно не испытывал недостатка. Умный и проницательный полковник медицинской службы в добавок ко всему обладал еще и сногсшибательным обаянием – в итоге каждый его новый знакомый предвидено переходил в категорию хороших знакомых, а хороший знакомый через некоторое время – ожидаемо в отдел приятелей. А вот были ли у Лон-Гора настоящие друзья, для его окружения тоже оставалось тайной. Относительно женщин… Ходят слухи, что в присутствии этого статного синеглазого красавца текут даже гелевые ручки, и он пользуется только карандашами, но я не хочу верить этим вредным вракам и особенно распространять их! Из женской части будущего экипажа Лон-Гор не пропустил через себя только арзачку Морни (потому что она вдвое старше самого Лон-Гора) и меня (по глупому недоразумению, как он сам выразился). Я на данный момент нахожусь в категории его приятелей, то есть приятельниц, но чувствую, что этот визит к врачу окажется судьбоносным и решающим, и не только относительно моего присутствия на «Диавоне», по этому на всякий случай одела красивое нижнее белье и отправилась на прием к Лон-Гору. Он мне самой очень нравится и, как говорится, надо быть всегда на чеку, чтобы не произошло конфуза, а что, на Рамерии ведь уже несколько веков царит свободная любовь и отсутствие законного института брака.
Постучавшись в кабинет председателя медкомиссии, я храбро вошла к нему и почти с порога выложила Лон-Гору цель своего визита:
- Здравствуй, Лон! У меня большие неприятности – я заболела, и если ты не вылечишь меня, они испортят мне не только карьеру, но и всю жизнь, в том числе и личную… До старта «Диавоны» осталась ровно неделя и полностью поставить меня на ноги под силу только тебе. С таким насморком и кашлем я ни за что не войду в историю покорения новых планет! – засмеявшись, я вдруг смачно чихнула, как бы подтверждая достоверность своих слов.
- Будь здорова, Ланна! – доктор поднялся из-за стола и шагнул мне навстречу, протягивая бумажный носовик, - знаешь, я столько лет практикую, но впервые вижу, чтобы смеялись и чихали одновременно.
- Спасибо, - я осторожно взяла предлагаемый носовик, пытаясь по непроницаемому лицу Лон-Гора определить, шутит ли он или я в самом деле такой уникальный экземпляр, но не определив, сразу же перешла в наступление, - пожалуйста, не называй меня Ланной!
- Но почему, Ланна? – доктор вопросительно вскинул правую бровь, - чем тебе не нравится такое сокращение?
- Потому что оно арзакское! А я принадлежу к расе Избранников и не желаю иметь с рабами ничего общего! Хоть бы ты внял моей просьбе, так нет же, подначиваешь, как остальные! – промолвила я с наигранной капризностью и возмущением, тоже наигранным, в голосе.
- Еще тридцать лет назад у арзаков была свобода и собственное государство… Ты же хорошо помнишь те времена, так же, как и я, а пятьдесят лет назад ни одному менвиту не пришло бы в голову назвать арзака рабом. Все так странно, не находишь, Ланна?
Не знаю, какую игру затеял будущий судовой врач, но она мне определенно не нравилась. Вытерев нос, я ему возразила:
- Но ведь манифест Верховного Правителя гласит, что менвиты – избранная раса Вселенной, я собственными ушами слышала, как великий Гван-Ло говорил о том, что другие разумные существа созданы лишь повиноваться нам…
- А еще раньше великий Гван-Ло говорил, что арзаки – талантливый народ и неплохо бы этот талант заставить работать на менвитов, - как ни в чем не бывало спокойно ответил Лон-Гор.
Мне даже чихнуть расхотелось. Я уставилась на доктора, как самая взаправдашняя арзачка и даже рот разинула от изумления, мне оставалось только догадываться, собственными ли ушами слышал полковник медицинской службы это от Верховного Правителя или какими-то другими… Лон-Гор, заметив мой ступор, дружески рассмеялся и сразу же сменил тему разговора:
- Горбатого криокамера исправит! Ладно, не обращай внимания, Ланна, ты ведь сюда не за этим пришла. Раздевайся… да шучу я… дай сюда руку, сейчас сниму показатели.
Когда на дисплее медицинского сканера засветились цифры показателей, Лон-Гор нахмурился:
- Пульс 80 в минуту, многовато что-то… Давление тоже слегка повышено, температура 37 и 5.
После осмотра горла и прослушивания легких он бесстрастно огласил мой диагноз:
- У тебя острый бронхит и острый ринит. Но если с сегодняшнего дня начать курс инъекций антибиотика, то за неделю ты полностью выздоровеешь… Да, и направление на анализы я сейчас тебе выдам, надеюсь, хоть что-то хорошее из тебя выйдет!
Слушала я доктора невнимательно и даже его последней репликой не возмутилась, да что там реплика – сам диагноз, прозвучавший как приговор, не смог изменить ход моих мыслей после тех ужасных крамольных слов, как бы невзначай оброненных Лон-Гором. Отрешенным взглядом следила за шприцом, постепенно наполняющимся прозрачным раствором, забыв о страхе перед уколами. А полковник медицинской службы казался абсолютно довольным сложившейся ситуацией и моей реакцией в частности, он совершенно безболезненно ввел в вену антибиотик и приложил ватку к месту укола.
- На сегодня все. Приходи завтра в такое же время. И не стоит благодарности, Ланна, я сам заинтересован в том, чтобы один из лучших биологов планеты участвовал в этой экспедиции… Частое теплое питье, остальное тоже должно быть теплым – носки, одеяло и кот.
По мере продолжительности напутствий доктора мое разочарование переросло в негодование – я ради него самые красивые трусы одела, а он мне про кота рассказывает! Лон-Гор протянул направление и вперил в меня насмешливый взгляд:
- Что-то еще, Ланна?
Возмущенно чихнув еще раз, я со всей свойственной мне язвительностью изрекла следующее:
- Талантливый народ, говоришь? Ну действительно, кому как не тебе знать о талантах арзаков, особенно арзачек, не правда ли, Лон? Талантливый народ ведь талантлив во всем, а ты всегда был поклонником искусства, искусства любви в частности. Что может быть прекрасней – внушать своей любовнице любые эмоции и наслаждаться покорной, обожающей тебя дивной арзачкой-медсестрой? В ее компетенции вообще не может быть сомнений, раз она ассистирует самому полковнику медицинской службы!
- Ты ошибаешься, Ланна, я ей ничего не внушаю, - спокойно ответил Лон-Гор.
Его слова произвели на меня эффект ледяного душа, мой душевный порыв исчез так же быстро, как и появился.
- То есть ты хочешь сказать, что за все эти годы, проведенные с Гелли в постели, ты ее ни разу не гипнотизировал? – озадаченно протянула я.
- Вот именно, Ланна, ее чувства настоящие, не запрограммированные, - все так же уравновешено объяснял мне доктор.
- Какие чувства? – еле слышно промямлила я.
- Очень редкие на сегодняшний день – любовь, преданность, искренность… То, что по прихоти всемирно известного опасного психопата в один миг превратилось в прах, - промолвил Лон-Гор, не спуская с меня смеющегося взгляда.
- А ты, Лон, что ты чувствуешь по отношению к своей любовнице? – я почему-то перешла на шепот.
- Любовь, Ланна! Я люблю свою любовницу, извини за каламбур, но сейчас я серьезен, как никогда в жизни. Гелли – единственный человек, который меня понимает и воспринимает таким, как есть, - со всеми многочисленными достоинствами и не менее многочисленными изъянами. Короче говоря, мне с ней легко и просто… не то, что с тобой!
У меня, кажется, снова подскочила температура. Я удачно приземлилась на вовремя подсунутое мне рядом с собой кресло. Все плыло у меня перед глазами, с трудом сфокусировав взгляд на непроницаемом лице полковника медицинской службы, я задала ему давно мучивший меня вопрос:
- Я одного не пойму, Лон, - зачем ты мне все это рассказываешь? Ты не боишься, что о нашем разговоре пронюхают твоя жена и Верховный Правитель? И кстати, что будет залогом моего молчания?
Последний вопрос прозвучал, как шутка, но Лон-Гору она, по всей вероятности, показалась неудачной:
- Залогом твоего молчания будет твое быстрое выздоровление, Ланна! А моей жене вся вышеупомянутая информация уже много лет до светодиодного элемента, Верховный же Правитель когда-то был моим самым лучшим другом, очень давно, в прошлой жизни, он не может мне причинить вреда, потому что нас связывает священная менвитская клятва, а вот отправить осваивать новые планеты – всегда пожалуйста! Но дорогой Гван-Ло, сам того не подозревая, сделал мне огромную услугу!
- Понимаю… - понимающе пробормотала я: покинуть эту суету сует вместе с любимой женщиной – я вдруг ощутила по отношению к ней такую острую зависть, аж дыхание перехватило, мне просто захотелось оказаться на ее месте… Мозг вовремя мне подсказал, что если я буду послушной девочкой, то также окажусь где-то совсем рядом… Правда, к сожалению, только в криокапсуле.
- Зачем я тебе все это рассказываю – если честно, и сам в толк не возьму, но интуиция мне подсказывает, что ты, Ланна, человек порядочный и надежный, на тебя можно положиться! – и Лон-Гор вдруг заговорщицки подмигнул мне, от неожиданности я подмигнула ему в ответ и кокетливо улыбнулась. У меня снова затеплилась надежда, я расслабилась и как можно естественнее закинула ногу на ногу. И здесь случилось непредвиденное, точнее, предвиденное, но не таким оригинальным способом: Лон-Гор молниеносно, я даже глазом не успела моргнуть, сунул мне руку под юбку, пробежался пальцами по кружеву белья (занавеску поправляют и то с большей страстью) и сразу же вытащил ее обратно, громко и торжественно, как будто важное научное открытие, огласив на весь кабинет:
- Я так и думал! Идти к врачу с бронхитом, одев эротическое белье, - Ланна, я в который раз поражаюсь твоей предусмотрительности и дальновидности!
Густо покраснев, я вскочила с кресла и одернула слишком, как мне теперь казалось, короткую юбку. Лон-Гор сопровождал мои торопливые движения с самым нахальным и довольным видом, я подозревала, что менвиты – люди коварные, но не до такой же степени!
- Откуда ты взял, что я одела эротическое белье именно для тебя? Может я постоянно такое ношу!
- Нет, не постоянно, - сладко улыбнулся доктор, - ты девушка умная и прекрасно знаешь, что постоянное ношение такого белья вредно для женского здоровья!
Против такого железного аргумента любые доводы показались бы неуместными, и я просто развернулась к двери, бросив Лон-Гору на прощание: «До свидания!», но внезапно ощутила на своем локте сильную руку. Я неосторожно обернулась к захватчику, в итоге обе мои холодные ладони оказались в теплых ладонях полковника медицинской службы. Он поднес их к губам и медленно поцеловал – с внутренней стороны, отнять руки у меня не было ни сил, ни желания… Я только вздохнула:
- Доктор, это же не гигиенично!
- Когда на кону судьба отмороженных конечностей, медику все равно!
- Хватит, с меня довольно! – «отмороженные конечности» быстро вернули меня в реальный мир, и я одним мигом высвободила свои руки, - Лон, зачем ты меня удерживаешь?
- Затем, что я еще не оказал тебе всю медицинскую помощь, а значит, не выпущу отсюда! – доктор снова напустил на себя важного виду, но взгляд так и остался задорным.
- Ты о чем, Лон? – искренне не поняла я.
- О твоем эротическом белье, Ланна, - так же искренне признался председатель медкомиссии, - и каким образом оно очутилось именно на тебе… Этому есть объяснение и оно мне известно, и, поверь, на самом деле я очень огорчен таким порядком вещей…
- Каким еще порядком? – продолжала недоумевать я.
- Не будем ходить вокруг да около – когда ты последний раз получала удовольствие от полового акта? Когда ты вообще последний раз занималась сексом, Ланна?
- Я… - и запнулась, потому что только сейчас заметила то отчуждение, возникшее между мной и моим парнем Ли-Саном, по привычке я списывала его холодность на усталость, но найти причину равнодушию и отстраненности не могла… Другая женщина? Этот вариант отпадает сразу, как и любые другие снаружи, выходит, проблема в нем… или во мне? Я так погрузилась в собственные невеселые мысли, что даже не заметила, как вслух произнесла последнюю.
- Проблема у всех. Менвитов. За последние тридцать лет у менвитов упала рождаемость – не существенно, чтобы бить тревогу, но все таки, официальная медицина нашла этому объяснения – высокий уровень жизни, научно-технический прогресс не то что шагает по планете, просто мчится по ней со скоростью звука, гендер-шмендер и прочая чепуха, но никто не хочет замечать повальное снижение либидо или закрывает на это глаза, а зря, и что самое интересное - оно началось с того самого дня Безумия, то есть Величия, и медленно, но уверенно нарастает, как снежный ком. От гипноза леденеют не только глаза, но и все остальное. Предположим, что лет так через сто правительство схватится за голову и начнет заставлять размножаться принудительно, но процесс охлаждения достиг уже уровня тотальной импотенции и фригидности… Верховный Правитель, у которого к тому времени уже не будет чем и пописать, бросится к банку спермы, но тут окажется, что все менвитки бесплодны… С такими темпами массового поражения население планеты через пятьсот лет будет состоять из неполноценных арзаков и стариков-менвитов, а когда последний менвит сыграет в ящик, у арзаков, чье призвание по жизни служить Избранникам, начнется тяжелая депрессия, что-то вроде собачьей тоски по любимому хозяину… Как тебе такие перспективы, Ланна?
- Оказывается, Верховный Правитель… - передо мной словно сгущались сумерки.
- Вот именно – преступник планетарного масштаба и собирается стать еще и космического! – отрезал Лон-Гор.
- Что же делать?... – я так прониклась мрачным будущим Рамерии, что сразу и не почувствовала вездесущих рук доктора под блузкой на своей обнаженной спине, а когда почувствовала, было уже поздно – Лон-Гор крепко прижал меня к себе, продолжая массировать спину и повествовать о превратностях менвитской жизни. Я так соскучилась по ласковым мужским прикосновениям, что была готова простоять таким образом в кабинете председателя медкомиссии целую вечность, вплоть до добровольного ухода Гван-Ло от власти, вот если бы еще и слова Лон-Гора были такими же сладкими, как его прикосновения, но они не убаюкивали – наоборот обостряли восприятие и самым нехорошим образом будоражили мое богатое воображение. В голове роились такие мысли, которые еще буквально несколько минут назад казались преступными, но теперь, благодаря Лон-Гору, я их считала самыми здравыми и благоразумными. У нынешнего процветания менвитской нации, основанном на эксплуатации арзакского умственного потенциала была чересчур дорогая цена – медленное, но уверенное вырождение этой самой нации, возомнившей себя избранной, в будущем… А коварный доктор тем временем уже расстегнул «молнию» моей блузки и приступил к исследованию груди:
- Даже я не знаю, что делать, но пока на свете существует хоть несколько адекватных менвитов, шансы на выздоровление есть.
- Ты никогда не гипнотизировал? – я попыталась задать вопрос как можно спокойнее, но и без того охрипший голос от нарастающего желания предательски дрожал и становился просто неуправляемым.
- Никогда! – Лон-Гор уже справился с бюстгальтером и теперь задумчиво созерцал мои молочные железы, - Надеюсь, ты поняла, почему женщин, в частности менвиток, влечет ко мне – они чувствуют мое тепло, ведь я, в отличии от их мужчин, живой и настоящий, и хотят ним согреться, а я, как врач (тут Лон-Гор театрально приосанился) должен идти им навстречу… Не я соблазняю женщин, а они меня, и это понятно. Учитывая, что менвитки, в том числе и моя жена, пользуются гипнотическим взглядом куда интенсивнее менвитов, их не так уж и много, как в тех легендах, которые обо мне слагают. Арзачкам в этом плане проще, поскольку ни им, ни их мужчинам не запрещают чувствовать – чем больше рабов, тем лучше, в этом заинтересован сам Гван-Ло, - на этих словах доктор поцеловал меня в правый сосок.
- Чем вызвана такая откровенность? – меня постепенно накрывала волна нарастающего удовольствия, но я все еще сопротивлялась ей, поддерживая наш увлекательный разговор.
Лон-Гор приблизил свое лицо на опасное расстояние к моему, так что я стыдливо опустила ресницы, и сказал:
- Тем, что ты тоже никогда не гипнотизировала!
Я удивленно вскинула на него испуганный взгляд, напрочь забыв об опасном расстоянии:
- Как ты до…
И встретилась с ним глазами – он смотрел на меня так ласково, светло и дружелюбно, что мне даже стало стыдно за некоторые собственные мысли относительно Лон-Гора. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз видела у менвитов такие красноречивые глаза.
- Так, значит, это я тебя соблазняю, потому что мне больше всех надо… а бедный доктор не может нарушить свою медицинскую клятву и отдает себя полностью и всецело на растерзание голодных теток! – я тоже не хотела оставаться в долгу у остроумного полковника медицинской службы.
- Конечно, ты! – удивленно промолвил Лон-Гор, - На ком сейчас кружевные трусы – на мне или на тебе?
Я моментально представила себе Лон-Гора в моих кружевных трусах, - и волна страсти сменилась приступом безудержного хохота пополам с кашлем, я никак не могла успокоиться, у меня уже слезы выступили, и не сразу услышала бархатистый смех доктора – он поразил меня так же сильно, как и его живой взгляд. Я даже вспомнила, что слышала его и раньше, а рядом с ним – женский, звенящий как серебряный колокольчик, - это был смех Гелли. Воспоминание о смехе Гелли сразу прекратило мой собственный – ведь он у меня был, как у сумасшедшей лошади.
- И что говорит по этому поводу твоя боевая подруга? – я подразумевала Гелли, жены Лон-Гора для меня как будто не существовало. Он об этом догадался и ответил, лукаво улыбаясь:
- Не сотрется! – и сразу же добавил, - Она, как истинно мудрая арзачка, прощает мне мою, гм, терапию, потому что душою и сердцем я принадлежу только ей!
- Действительно! – засмеялась я , - вот что называется «так изменял, но в мыслях – никогда!»
- Я ей объясняю прямо, - продолжал Лон-Гор, - понимаешь, Гелли, мое настоящее призвание в этой жизни – исцеление женских душ, а чтобы что-то исцелить, его надо сначала измерить… Вот я и меряю!
- Я бы на месте Гелли давно уже тебе мерило оторвала! – эти арзачки, даже потеряв собственную волю и забыв родной язык, оставались такими же дремучими женщинами и послушными женами, боготворящими своих мужей, как и много столетий назад. О том, что арзакские мужья так же боготворили своих жен (даже находясь в статусе низшей расы рабов) и носили их на руках по поводу и без, думать не хотелось.
- Ну… - и доктор картинно развел руками, как бы объясняя, почему я не на месте Гелли. Если разобраться, ей и завидовать нет смысла – я бы ни за что не согласилась делить с кем-то своего мужчину!
- Лон, мне тебя становится жалко – вместо того, чтобы предаваться любовным утехам с горячей арзакской женщиной, приходится ублажать неуклюжее менвитское бревно!
- Ланна, ты же видела, что гимнасты на бревнах вытворяют? – и доктор легко подхватил меня на руки и закинул на плечо, как настоящее бревно. Я начала возмущенно колотить его ногами, требуя возвратить меня в исходную позицию или хотя бы на руки. Лон-Гор быстренько внял моей просьбе, и я снова оказалась у него в руках, то есть, на руках.
- Заразиться не боишься? – на всякий случай спросила я. Детское убеждение, что врачи не болеют в принципе, не исчезло даже во взрослом возрасте.
- А мы пока что обойдемся без поцелуев! – весело довел до моего сведения доктор и звонко чмокнул в шею. Это «пока что» предавало мне уверенности и вселяло надежду… На что именно, я еще не поняла, но в том, что я все-таки полечу на Беллиору первым рейсом сомнений уже не было.
- Лон, что ты делаешь? – первым доказательством того, что женский мозг прекращает функционировать должным образом, было наличие вот таких вопросов об очевидном. Лон-Гор аккуратно уложил меня на кушетку и, наклонившись, прошептал мне на ухо:
- Устраняю одно глупое недоразумение…

* * *
- Лио! – Лон-Гор подхватил на руки выбежавшую ему навстречу хрупкую арзачку и крепко прижал ее к груди, - я так соскучился!
- А я как соскучилась, Лонэ, – мы не виделись целых три дня! – Гелли произносила слова нараспев, и, благодаря этому, создавалось впечатление, что она не разговаривает, а поет, - Расскажи, как прошел торжественный ужин во дворце Верховного Правителя в честь нашей экспедиции?
- О, не напоминай мне о нем! – Лон-Гор только что зарылся лицом в густые шелковистые волосы и неохотно оторвался от благоухающей роскоши, - Это жестоко убитое драгоценное время, потраченное на выслушивание дифирамбов, посвященных Гван-Ло и светлому будущему Рамерии… «Диавона» еще не стартовала, а они уже отправляют ей вслед вторую экспедицию для создания колонии на цветущей Беллиоре! Ну скажи, разве не идиоты?
- Феерические! – веско подчеркнула Гелли, - Неужели великий Гван-Ло…
- Гелли! – вдруг резко перебил ее Лон-Гор с напускной суровостью в голосе, - сколько раз вам повторять, как надо правильно упоминать в суе имя Верховного Правителя?
Гелли смутилась и, робея, будто ученица младших классов, негромко произнесла, с надеждой взглянув на строгого учителя:
- Гван-Ло – свинло…
Лон-Гор одобрительно кивнул, но еще не улыбался.
- Гван-Ло – барахло! – добавила она уже смелее.
Лон-Гор поднял вверх большой палец.
- Гван-Ло – хамло! Гван-Ло – ссыкло! – Гелли все громче и громче выкрикивала разные непристойности в адрес Верховного Правителя, хохоча и время от времени пряча разрумяненное лицо в ладони, - Гван-Ло – пидарло! Гван-Ло – хуйло!...
Лон-Гор уже смеялся вместе с Гелли, аплодируя и отвешивая ей низкие поклоны. Но почему-то именно в такие минуты беззаботного веселья его посещали грустные мысли – о том, что его соотечественники постепенно угасают изнутри, что пройдет еще несколько десятков лет и они вообще разучатся чувствовать и радоваться жизни… и смеяться над шутками Лон-Гора! «Гван-Ло, если ты затеял все это мне в отместку, то признаюсь – лучшего способа отравить мне существование не придумаешь!»

18:33 

Когда яблони цветут

Я стою у пещеры твоей,
Я пришел к тебе с паучками,
Ты посмотришь в дыру - я уже тут,
Стою с ржавыми ногами.
Ты скажешь: "Как хорошо,
Что ты пришел с паучками,
Но только я не пойму,
Че с твоими ногами".
Ах, это роса
Мои замочила сандали,
Зато мои глаза
Блестят, как две медали...

Когда яблони цветут,
Всем Гингемам нравится,
Чтобы им лягушек дарили -
Некрасивым и некрасавицам.
Когда яблони цветут,
Всем Арахнам хочется,
Чтобы им кусты дарили -
Им без этого не можется!

Я стою у пещеры твоей,
Я пришел к тебе с быками,
Ты посмотришь в дыру - я уже тут
С колючими мозгами.
Ты скажешь: "Как хорошо,
Что ты пришел с быками,
Но только я не пойму,
Че с твоими мозгами."
Ах, это Джеймс Гудвин
Мне вставил мозги в ординаторской,
И процедуру эту я нахожу новаторской...

@темы: Волшебная Страна

09:29 

Подданные Рамины)

Ваше Величество, а это точно лифт? И что мы будем делать в колодце?...)

@темы: ТЗЗ

18:15 

Ильсор

Мне нравится творчество А. Канкавы, но у меня к ней возник один вопрос...)

Я листаю рисунки Канкавы
В издании с жуткой ценой
И я вижу стеклянные линзы
Под черной лохматой копной,
И мне хочется плакать от боли
Или забыться во сне -
Где же тот Ильсор, который так нравился мне?

Раньше у нас было детство,
Теперь у нас есть дела -
Доказывать, что Урфин - секс-символ,
Устраивать суд для Гван-Ла...
Мы все потеряли что-то
На этой фандомной войне,
Кстати, где же тот Ильсор, который так нравился мне?

Я не спрашиваю, сколько у Джюса женщин,
Не спрашиваю, сколько детей,
Я вижу, ты очень боишься слэша
И просто прекрасных вождей,
И если завтра прийдет Судный День,
И все форумы будут в огне,
Ты услышишь с небес: "Где же Ильсор, который так нравился мне?..."

@темы: ТЗЗ

11:59 

Свадебный снимок)

Наткнулась я на одно забавное фото и решила каким-то боком подогнать его к Волшебной Стране... Пускай это будет свадьба Азуры и Сиара)) Если Азура выглядит не очень молоденькой, то, значит, серебряной, может, по обычаям супруги наряжаются таким вот странным образом)))

@темы: Волшебная Страна

18:28 

Стелла

С нами Элли, с нами Тото,
С нами Страшила в стареньком пальто,
Кагги-Карр взяли мы с собой, чтоб песни пелись.
С нами Рамина, с нами Смелый Лев
(Когда-то напугал нас, собаку чуть не съев)
И тут один из нас сказал: а пойдемте к Стелле!

А что это за феечка и где она живет,
А вдруг она обидится и ящик отберет,
Ведь мы в такой компании возьмем да и припремся к Стелле!
Стелла? Молоденькая Стелла?
Красиво одевается, красиво говорит
И даже Болтунов в одно мгновенье усмирит,
Ну а мы с такими рожами возьмем да припремся к Стелле!

С нами полковник, с нами генерал,
Они когда напьются, забывают, кто с кем спал,
А мы их учим заново, хоть это нам давно приелось.
Но им попробуй что-то возразить -
Еще вдруг околдуют и заставят им служить...
Да ну их всех, пойдемте лучше к Стелле!

С нами Ойххо, с нами Урфин Джюс,
Он отличный парень и красивый на мой вкус,
Да и Гудвин с Фарамантом тоже странно так оделись.
А то, что будет дальше, это знает Чарли Блек,
Он - бывалый парень, интересный человек,
Но это все потом, а сейчас давайте все же к Стелле...

@темы: Волшебная Страна

11:20 

Кошмар полковника Мон-Со)


@темы: ТЗЗ

18:24 

Летучая мышка)

Ночь. Менвит. Он не спит,
Хватает свой пистолет и вновь куда-то бежит...
Звон. Всю ночь. Прямо с крыш,
Задев сирену крылом, шалит летучая мышь...
Всем встать!

Снова
Шастают мышки,
Летучие мышки,
Вопли сирен,
Слышащих
Даже улитку,
Вот выдумал пытку
Наш рыжий хрен!

Ночь. К утру будет тишь,
И где-то кабель грызет обыкновенная мышь...
Всем спать!

@темы: ТЗЗ

11:11 

К заготовке "горючего" для "Диавоны" всегда готов!)


@темы: ТЗЗ

13:44 

Рамерийцы-Марраны 5:0

Как рамерийцы (освобожденные и перевоспитанные) и Марраны играли в футбол)

Сегодня солнце зашло за тучу,
Как будто все снова в Желтом Тумане,
Я видел, как умирает надежда Марранов, моя душа плачет.
Зачем ты поешь гимн Космофлота,
Зачем троекратно орешь: "Горр-ау!"
Зачем ты кричишь: "Мон-Со - самый лучший!"? Мне и так больно!

Какая боль, какая боль -
Рамерийцы-Марраны 5:0

Я вижу над собою синее небо,
Такое золотистое солнце на голубом,
Как звездная мантия вождя арзаков... Я закрываю глаза,
Я закрываю глаза и вижу Марранов,
Я вижу их родную долину,
Я вижу прекрасных марранок, их лица печальны...

Наши женщины прощают нам нашу слабость,
Наши женщины прощают нам Огненного Бога,
Они прощают всему миру смех и веселье, даже рамерийцам.
Ну так пой же, пой гимн Космофлота,
Ори, ори троекратно: "Горр-ау!"
Кричи во всю глотку: "Мон-Со - самый лучший!"
Все и так это знают...

@темы: ТЗЗ

12:45 

Менвитские столовые приборы)


@темы: ТЗЗ

18:08 

Я знаю два слова

Я знаю два слова,
Менвитских два слова,
Ведут меня к рыжему снова и снова.
Навру, не краснея,
Под пристальным взглядом
И махом одним получу десять баллов!

У-у... в руке вкусный нобар,
В стакане плещется эссор,
И мною доволен
Главный менвитский агрессор!

Я знаю два слова,
Менвитских два слова,
В кармане шпаргалка лежит от Ильсора.
Под ручку с Эльвиной
Пойду за грибами -
Вернусь с ценной инфой от гнома Кастальо.

Я - хитрый Ментахо,
Просто Ментахо,
Сижу за станком и дурачу менвитов.
Я знаю два слова,
Менвитских два слова,
(А ругань менвитская в счет не берется)

@темы: ТЗЗ

11:08 

Чаепитие у Хранителя Времени)

18:11 

Выпей за любовь

Пусть прошлое забудется,
Как причинял ты зло,
Ты вспомнишь все хорошее,
Но только не Гван-Ло.
Умчится скоро наш корабль
За даль туманных звезд,
За перспективы светлые
Провозгласил бы тост...

Выпей за любовь,
Что, уже слипаются глаза?
Выпей за любовь,
А проснешься чистым, как слеза.
Выпей за любовь -
Сам поймешь тогда без лишних слов -
Ты выпил за любовь, Избранник,
Выпил за любовь!

Прощу тебя за все мечты,
Что ты у нас украл,
Прощу тебя за все кусты,
Где ты меня таскал,
Но надо строить все равно
Надежный крепкий мост,
За возвращение любви
Провозгласил бы тост...

@темы: ТЗЗ

12:45 

Рамерийский подарок Железному Дровосеку)

18:30 

Миссионеры ордена Гван-Ло

С отголосками 1-ой редакции)

Миссионеры ордена Гван-Ло,
Красивые и сильные ребята -
Адепты гипнотического взгляда
Летят в неуловимом НЛО.
У каждого адепта на груди
Блистают золотистые медали -
Рабы их днем и ночью вышивали,
Рамерия осталась позади.
Я - избранная раса, я - менвит,
Мне кроме власти ничего не надо,
Адепта гипнотического взгляда
Вселенная боится и дрожит.
И тот, кто посмотрел хоть раз в глаза,
Свободным он обратно не вернулся,
Согласно установленного курса
Корабль приближается к Земле.
Правителю Рамерии Гван-Ло
Докладываем так предельно ясно:
"Мы приземлились, все прошло прекрасно,
И покидаем стены НЛО".
Неслышны и невидимы никем,
Возводим на Земле большую базу,
Все будет постепенно и не сразу,
Но где-то через лет уже так семь
Примчатся остальные НЛО,
И светом озарится вся обитель -
Сойдет по трапу мудрый наш Правитель,
Сын Космоса, достойнейший Гван-Ло!

@темы: ТЗЗ

18:20 

Возле усадьбы Урфина Джюса)

18:20 

Менвит

Посвящается Алене-Веронике из Архангельска, достаточно и одного куплета)

Я ее полюбил за ее красоту,
За большие глаза, за золотую косу.
А ей нужен менвит
В шлеме и в галифе,
А ей нужен менвит -
Косая сажень в плече.

Шо вы думаете, она сказала?

Да у тебя же папа рудокоп,
Да у него уж печень барахлит,
Да у тебя же все наоборот -
Какой ты, на фиг, менвит!

@темы: ТЗЗ

11:34 

Чуть-чуть Волшебной Страны)

Рамерия-Беллиора

главная